Актуальность. D‑2‑гидроксиглутаровая ацидурия II типа (D‑2-ГГА; ОMIM #613657)  —  редкое нейрометаболическое нарушение, связанное с  мутацией в  гене IDH2, кодирующем митохондриальный фермент изоцитратдегидрогеназу. Накопление 2‑гидроксиглутарата приводит к  развитию неврологических и офтальмологических нарушений, мышечной гипотонии, задержке нервно-психического развития, судорожной активности и кардиомиопатии.

Цель исследования. Представление ранних проявлений, особенностей течения заболевания у ребенка с D‑2-ГГА.

Пациенты и методы. В  ходе написания работы были проведены наблюдение клинического случая и  ретроспективный анализ истории болезни мальчика Г. Проведен также анализ современной зарубежной литературы.

Результаты. Мальчик  Г., от  первой беременности, первых родов. Роды на  41‑й нед гестации с  мекониальной аспирацией. Масса при рождении  —  2950  г, длина тела — 50 см, окружность головы и  груди — 34 см, оценка по  шкале APGAR  —  6/7 баллов. При рождении особого внимания заслуживала диффузная мышечная гипотония в  рамках синдрома «вялого ребенка», что было расценено как перинатальное поражение центральной нервной системы (ЦНС). Также у  ребенка определялись единичные стигмы дизморфогенеза, включающие низкорасположенные диспластичные ушные раковины, широкую спинку носа и  эпикант. Неонатальный и  аудиологический скрининги отрицательные. Спустя 2 нед лечения мальчик был выписан под наблюдение участкового педиатра и невролога. В 3 мес была выявлена частичная атрофия зрительного нерва. В 6,5 мес на фоне течения острой респираторной вирусной инфекции с  повышением температуры тела до  37,8  °C развился билатеральный тонико-клонический приступ. Ребенку был проведен широкий спектр диагностических мероприятий. Особого внимания заслуживали повышение сердечных биомаркеров: тропонин I  — 97,3 пг/мл (норма 0–10  пг/мл), натрийуретический пептид  —  8171 нг/мл (норма 18–125  нг/мл). По данным магнитно-резонансной томографии определялись диффузная лейкодистрофия перивентрикулярного и  глубокого белого вещества больших полушарий и  мозжечка, симметричные участки цитотоксического отека в  бледном шаре, расширение наружных и  внутренних ликворных пространств. Проведенная электроэнцефалография фиксировала региональную эпилептиформную активность. Определялась дилатационная кардиомиопатия, приведшая к снижению фракции выброса левого желудочка по  Тейхольцу и  по  Симпсону до  31 и  32% соответственно. Путем газовой хроматографии образцов мочи ребенка обнаружена повышенная концентрация 2‑гидроксиглутаровой кислоты. По результатам полноэкзомного секвенирования в  экзоне 4 гена IDH2 выявлена нуклеотидная замена chr15–90631934-C-T: NM_002168.3:c.419G>A (p.Arg140Gn) в  гетерозиготном состоянии. У ребенка была подтверждена D‑2-ГГА.  По  результатам семейного консультирования установлено возникновение мутации de novo. Мальчик наблюдается мультидисциплинарной командой, посещает реабилитационный центр, развивающие занятия с логопедом, дефектологом.

Заключение. В  неонатальном периоде D‑2-ГГА может дебютировать с синдрома «вялого ребенка», который чаще расценивается как последствия перинатального поражения ЦНС.  Комплекс мышечной гипотонии, стигм дизэмбриогенеза, кардиомиопатии, глазных аномалий и  нейровизуализационных изменений, манифестирующих с  раннего младенческого возраста, позволяет заподозрить D‑2-ГГА.